— Тогда надо украсть коня разбойника, — заявил Морис, как будто ночь, в которой ничего не было украдено, можно считать проведённой зря. — Украсть что-то у вора — это не настоящая кража, а компенсация.

— В чём-то он прав, — сказал мальчик. — Мы же не можем здесь всю ночь просидеть!

— Верно! — поспешил согласиться разбойник. — Вы не можете просидеть здесь всю ночь!

— Мы не можем сидеть здесь всю ночь! — присоединился хор голосов из его штанов.

Морис вздохнул и снова высунул голову в окно.

— Ну ладно, — сказал он. — Мы сделаем так. Ты стоишь тихо, смотришь вперёд и не пытаешься выкинуть какой-нибудь трюк. Потому что если ты попытаешься, мне будет достаточно сказать одно слово…

— Не говори его! — с чувством выкрикнул разбойник.

— Хорошо, — сказал Морис. — Мы сейчас заберём твоего коня в качестве компенсации, а ты можешь взять карету, потому что это воровство, а воровать положено только ворам. ОК?

— Я согласен со всем, что ты скажешь, — поспешил заверить разбойник. И тут же прибавил: — Но пожалуйста, ничего не говори! — Он смотрел прямо перед собой. Краем глаза он увидел, что кот и мальчик вышли из кареты. Он слышал, как они подошли к коню и забрались на него. И он подумал о мече. Да, ему оставили карету, но существует и такая вещь, как профессиональная гордость.

— Ладно, — раздался голос кота. — Мы тебя теперь покинем. Но ты должен пообещать, что не сдвинешься с места, пока мы не скроемся из виду. Ясно?

— Честное слово вора! — воскликнул разбойник и опустил правую руку к рукоятке меча.

— Хорошо, — ответил кот. — Конечно, мы тебе доверяем.

Разбойник почувствовал, как его штаны уменьшились в весе после того, как их покинули крысы. Он услышал звяканье конской сбруи. Ещё несколько секунд он помедлил, а потом выхватил меч и бросился в погоню.

Вернее, хотел броситься. Вместо этого он упал лицом вниз и больно стукнулся о землю, потому что кто-то связал вместе шнурки его ботинок.