С десяти утра до десяти ночи (у хеддеранцев имелся собственный подход к счислению времени) он работал у станка, с силой нажимая на рычаги. К одним из них нужно было нагибаться, а чтобы дотянуться до других, приходилось подниматься по лесенке. Он не знал ни что делает эта машина, ни хотя бы как она устроена. Да его это уже и не интересовало. Его уже ничего не интересовало, кроме нового пальто (или хотя бы какого-нибудь поновей, не сношенного до дыр) и собственных шансов на освобождение.
_Возраст. Род занятий. Прежний род занятий_. То есть до прихода хеддеранцев. Пятьдесят лет назад. Он был врачом. Устаревшая профессия. Теперь внутри каждого человека имеется частичка... чего-то... по-видимому, она каким-то образом сообщается с аппаратурой, установленной в глубине помещений, где живут хеддеранцы. Случись перелом кости, кровотечение или просто обморок (как с молодым человеком, стоявшим за ним в очереди), пройдет меньше секунды, и все уже в порядке. Никто подолгу не болел, ведь даже изношенные органы подвергались регенерации. Слишком мало людей осталось в живых, и эти немногие были слишком сильно нужны хеддеранцам, чтобы позволить им болеть или умирать.
Он, наконец, заполнил длинную анкету. Резкий голос сказал: "_Теперь немедленно в кабинет десять, четвертый этаж_".
Доктор Фримэн покорно поспешил прочь. Если они говорят "немедленно", это всерьез. Наказание может обрушиться, словно удар бича, а может тянуться нескончаемо долго. Заранее никогда не известно. Может быть, хеддеранцам известно. Только они не говорят. Когда Фримэн вышел из кабинета, туда кинулся следующий по очереди мужчина, стоявший под дверью. Только трое человек могли надеяться, что успеют пройти процедуру до начала своего рабочего дня.