Пыль, копившаяся в укромных уголках годами (а может, и тысячелетиями), серым облаком клубилась в воздухе, и Арс время от времени чихал, заставляя покачиваться развешенные по стенам гравюры, изображающие сценки из жизни демонов.

Нет, Топыряк не отличался маниакальной страстью к чистоте и не готовился к исполнению какого-нибудь сложного и коварного заклинания, требующего отсутствия грязи.

Он самым банальным образом отбывал наказание.

Урно Кеклец, заведующий кафедрой демонологии, которого боялись не только студенты, но и демоны, почему-то расценил невинную шалость с ведром известки как суровый проступок.

– Что за жизнь? – пробурчал Арс после часа трудов, обнаружив, что зеленая студенческая мантия покрылась серыми и бурыми пятнами, а чище в помещении кафедры почему-то не стало. – Что, у них заклинания подходящего нет?

Демоны на гравюрах промолчали, лишь ехидно покосились на незадачливого студента.

– Я вам еще покажу, – Арс махнул в их сторону тряпкой и поднялся на ноги.

Размяв занемевшую поясницу, он подошел к двери и осторожно выглянул наружу.

Коридор и лестничная площадка благодаря позднему времени были пустынны, как карманы честного торговца.

Топыряк воровато огляделся и, прикрыв дверь, прошествовал туда, где роскошным памятником черной кожи высилось кресло заведующего кафедрой. Мгновение помедлил, а потом забрался в него.

Если каждый солдат мечтает стать генералом, то студент грезит о том, чтобы занять место прохфессора.

– Ты у меня попляшешь, жалкий червяк! – Арс гордо распрямился, представляя, как Урно Кеклец ползает у его ног, орудуя тряпкой.

Мысленное торжество продлилось недолго. Свет померк, стены задрожали, и Топыряк с удивлением обнаружил, что довольно быстро падает через мрак. В ушах засвистел воздух.

– Э… ы… – глубокомысленно изрек Арс, судорожно хватаясь за подлокотники.