– Договорились. Если я увижу сон...

      Этой ночью Карсон видел сон. Он проснулся незадолго до рассвета с бешено колотившимся сердцем и со странным чувством сильнейшего беспокойства. Внутри стен и внизу он слышал тайные передвижения крыс. Он быстро спрыгнул с кровати, дрожа от предрассветной прохлады. Тающая луна еще слабо блестела на бледном небе.

      Тогда он вспомнил слова Ли. Он видел сон; теперь в этом не было никакого сомнения, но его содержание представляло собой сложный вопрос. Несмотря на все усилия, он не мог точно вспомнить его, хотя у него было неопределенное ощущение того, что он сломя голову бежал куда-то в кромешной темноте.

      Карсон быстро оделся, и поскольку утренняя тишина в доме раздражала его, он вышел на улицу, чтобы купить газету. Однако было еще слишком рано; магазины пока не открылись, и он направился в поисках продавца газет, завернув за ближайший угол. По дороге его охватило причудливое чувство – чувство... непринужденности! Он видел какую-то легкость в формах домов, в силуэтах черепичных крыш. Но – и это было самое удивительное – он знал, что никогда не был раньше на этой улице. Он вообще редко бывал в этой части Салема, так как не любил заходить так далеко; однако у него складывалось странное впечатление, что он помнит здешние места, и оно становилось все более устойчивым по мере того, как он шел дальше.

      Завернув за угол, Карсон отправился налево. Странное чувство того, что он узнает улицы, по которым проходит, нарастало. Он продолжал медленно идти, предаваясь размышлениям.

      Несомненно, он проходил здесь когда-то раньше; вероятно, он сделал это по рассеянности, просто брел наугад, не осознавая траекторию своего движения. Несомненно, этим все и объяснялось. Однако, добравшись до Чартер-стрит, Карсон почувствовал подсознательную, редкостно сильную тревогу. Салем постепенно просыпался; по мере прояснения неба мимо него все чаще проходили равнодушные польские рабочие, спешившие по направлению к мельницам. Время от времени его обгоняли машины.