Конечно, труп представлял ужасное зрелище, но он не мог допустить, чтобы увиденное слишком сильно повлияло на его нервы – это повредило бы его работе над романом. Кроме того, здраво поразмыслив, Карсон пришел к выводу, что инцидент объясняется достаточно просто. Умерший был, несомненно, поляком – одним из тех иммигрантов, что жили в порту Салема. Проходя ночью мимо кладбища, места, овеянного многочисленными ужасными легенды в течение почти трех веков, пьяные глаза этого несчастного, должно быть, придали реальность туманным призракам его суеверного разума. Эти поляки отличались эмоциональной неустойчивостью, склонностью к коллективной истерии и к болезненному воображению. Великий Страх иммигрантов в 1853 году, когда они сожгли три дома ведьм, проистекал из бредового, истерического заявления некой старухи, увидевшей загадочного прохожего, который «снял лицо». «Чего еще можно ожидать от подобных людей»? – подумал Карсон.

      Однако он продолжал нервничать и не возвращался к себе почти до полудня. Вернувшись, Карсон застал у двери ожидавшего его Ли и обрадовался этому, сердечно пригласив войти в дом.

      Ли был очень серьезен.

      – Вы узнали что-нибудь об Абигейль Принн? – спросил он без преамбул, и Карсон удивленно посмотрел на него, намереваясь наполнить стакан содовой из сифона. После длинной паузы он нажал на рычаг, направляя струю жидкости и пены в виски. Этот стакан он протянул Ли, другой, с неразбавленным виски, взял себе перед тем, как ответить.

      – Нет. Но... Что же с ней произошло? – спросил Карсон деланно непринужденным тоном.

      – Я проверил отчеты, – сказал Ли, – и выяснил, что Абигейль Принн была похоронена 14 декабря 1690 года на кладбище Чартер-стрит, с колом в сердце. Что с вами?

      – Ничего, – сказал Карсон. Голос его звучал как-то приглушенно. – И что же?

      – Так вот... оказывается, ее могила вчера была раскопана, а труп украден. Полиция обнаружила этот кол и множество следов вокруг могилы. Следы ботинок. Вам снился вчера сон, Карсон? – вопрос Ли был как удар хлыстом, и его взгляд заледенел.