А затем стены комнаты принялись описывать широкие круги вокруг Карсона, и он почувствовал нестерпимую тошноту. Он предпринял огромное усилие, чтобы встать на ноги, после чего в помещении погас свет. Тьма объяла его.

      Карсону не удалось закончить роман. Он сжег его, но продолжил писать, хотя ни одна из его последующих книг не была напечатана. Издатели категорически воспротивились публикации его новых произведений и осведомились, отчего писатель, работавший в жанре такой популярной, блестящей беллетристики, вдруг превратился в мрачного поклонника ужасов и мистики.

      – Он производит убедительное впечатление, – сказал издатель Карсону, возвращая его роман. – Черный бог безумия. Это великолепная книга, но я нахожу ее слишком противоестественной и ужасной. Никто бы не прочитал ее. Карсон, почему вы больше не пишете романы в своем прежнем жанре, который принес вам славу?

      После того, как Карсон взял с него обещание никому не рассказывать о Комнате Ведьмы, писатель рассказал свою историю в надежде на то, что издатель поймет и поверит ему. Но, закончив, он почувствовал душевную апатию, ибо на лице своего собеседника увидел лишь скептическое насмешливое выражение.

      – Вам это приснилось, не правда ли? – спросил издатель, и Карсон горько улыбнулся.

      – Да, мне это приснилось.

      – Ваша история производит впечатление какого-то ужасного душевного переживания. Несомненно, его источником являются какие-то сны. Но со временем вы забудете это, – уверенно сказал издатель, и Карсон согласился с ним.

      И лишь потому, что он понимал, что только возбудит подозрения относительно его здравомыслия, Карсон не упомянул об одном воспоминании, которое будет вечно тревожить его сознание.