- Перси, - тихо позвал я.

Он обернулся, мелодия, которую он напевал, застряла у него в горле, и посмотрел на нас. Я не увидел ожидаемого страха, по крайней мере сначала. Но я понял, что Перси как-то постарел. И подумал, что Джон Коффи прав. У него был вид подлого человека. А подлость, как наркотик - никто в мире не разбирается в этом лучше меня, и, должен сказать, после некоторых экспериментов Перси попался крепко. Он был доволен тем, что сделал с мышью Делакруа. И больше всего ему понравились отчаянные крики Дэла.

- Нечего на меня так смотреть, - сказал он голосом, который звучал почти приятно. - В конце концов, это всего лишь мышь. И ее здесь раньше никогда не было, вы это прекрасно знаете.

- С мышью все в порядке, - произнес я. Сердце у меня в груди билось гулко, но я старался произносить слова спокойно и почти бесстрастно. - Все в порядке. Бегает, пищит и снова гоняется за катушкой. Оказы-вается убивать мышей ты умеешь не лучше, чем все остальное, что ты здесь делаешь.

Он посмотрел на меня с недоверием:

- Вы думаете, я в это поверю? Я эту мерзость раздавил! Я сам слышал! Так что...

- Заткнись.

Он уставился на меня, вытаращив глаза.

- Что? Что ты мне сказал?

Я сделал к нему шаг. Я чувствовал, как бьется вена у меня на лбу. Давно я не был так разозлен.

- Ты что, не рад, что Мистер Джинглз в порядке? После всех наших разговоров о том, что наша работа заключается в том, чтобы внушать спокойствие заклю-ченным, особенно когда дело идет к концу, я думал, ты обрадуешься. Вздохнешь с облегчением. Ведь Дэлу завтра идти и все такое.

Перси перевел взгляд с меня на Брута, его обычное спокойствие сменилось неуверенностью.