Свой рассказ я начал с того, что у тех, кому действительно предстояло сесть на этот дубовый стул, юмор улетучивался моментально, но когда наступал ответственный момент, улыбки сходили с лиц не только у приговоренных. Говорили мало, а когда снова загремел гром, словно расщепленное дерево, сестра жертвы Делакруа даже вскрикнула. Последним свое место среди свидетелей занял Кэртис Андерсон, заменяющий началь-ника тюрьмы Мурса.

В половине одиннадцатого я подошел к камере Делакруа, Брут и Дин шли чуть поодаль. Дэл сидел на своей койке, держа на коленях Мистера Джинглза. Голова мышонка была повернута в сторону осужден-ного, а его глазки-бусинки смотрели прямо в лицо. Дэл гладил макушку Мистера Джинглза между ушка-ми. По его лицу беззвучно катились крупные слезы, и казалось, что именно на них и смотрит мышонок. Дэл поднял глаза при звуке наших шагов. Он был бледен. У себя за спиной я не увидел, а скорее почувствовал, что Джон Коффи стоит у двери своей камеры и наблюдает.

Дэл вздрогнул от лязга моих ключей, но остался неподвижным, продолжая гладить голову Мистера Джин-глза, когда я открыл замки и отодвинул дверь.

- Привет, босс Эджкум, - сказал он. - Привет, ребята. Поздоровайся, Мистер Джинглз. - Но Мистер Джинглз только продолжал завороженно смотреть в лицо лысого человечка, словно недоумевая, откуда берутся слезы. Разноцветная катушка аккуратно лежала в коробке "Корона" - я подумал, что она лежит там последний раз, и содрогнулся.

- Эдуар Делакруа, как представитель суда...

- Босс Эджкум?

Я хотел продолжать положенную речь, но потом передумал.

- В чем дело, Дэл?

Он протянул мне мышонка.

- Возьми. И пусть с ним ничего не случится.

- Дэл, я боюсь, что он не пойдет ко мне. Он не...