Андрей пригласил Мишу к себе, узнав, что тот собирается встречать Новый Год один. Но в приглашении этом прозвучала жалость скорее, чем что-то еще.

Миша прошелся по Москве, забрел на Красную Площадь - послушать, как двенадцать раз стукнут куранты. А после, скучно оглядываясь, он брел по Котельнической Набережной. В кармане покачивалась в такт шагам бутылка красного сладкого вина. Миша зашел в проходной двор, сел на ступеньках лестницы, откупорил бутылку. Прислушиваясь к веселым крикам откуда-то, он сделал несколько глотков. Жизнь двигалась мимо. Как обычно.

Когда бытылка опустела на треть, вопрос этот серьезнее заинтересовал Мишу. Почему, и в самом деле, все значительное и существенное, что происходит, всегда происходит где-то? Почему? Наверное, этот мир - такой театр, где количество мест на сцене ограниченно, а в зале полно свободных...

Почему кто-нибудь, чьи радостные голоса он сейчас слышит, не пригласит его туда - к себе? Может быть, там жизнь? Или тоже нет ничего? Только пустота, которая лишь силится заполниться чем-нибудь?

Миша допил бутылку. Все это было грустно, конечно, но когда бутыль кончилась, стало веселее. Может, это и есть ощущение жизни? Или опять только обман?

Миша аккуратно поставил бутылку в угол. Его покачивало. У брата, где собрались "крутые" и несколько интеллигентов, уже, наверное, лезут под стол. Там, по крайней мере, не мучают себя подобными вопросами.

Миша шел по улице, глядя на радостно светящиеся окна вокруг и думал о том, что хорошо бы не встретиться с милиционером. Шел он к трамвайной остановке.