— Ну тогда продай.

Афонькин задумался, но остался неподкупен.

— Тебе что, не страшно? — удивленно спросил чужак.

— Страшно! — честно ответил Филя.

— Ну так продай.

— Нет.

— Продай душу-у! — уже требовательно заголосил незнакомец.

— Не-е-ет, — проблеял Афонькин.

— Продай душу-у-у-у!!! — ужасно загрохотало над головой.

Афонькин невольно сравнил голос с голосом командира на плацу, которому он всегда завидовал, когда тот кричал: «Смирно! Раз-гиль-дяаи-и!!!»

— Продай ду-ушу-у, червь земной!!!

Голос пробирался в самое нутро Афонькина, голос был очень мощным, поставленным, командирским, и у прапорщика сработал условный рефлекс: он вскочил, вытянулся и по привычке рявкнул:

— Виноват, товарищ полковник, недоглядел!

— Идиот! — разозлился незнакомец.

— Служу Советскому Союзу! — отрапортовал прапорщик.

— Душу продай, придурок, понимаешь: ду-шу.

— Нет, — сказал Афонькин, вспомнив, где находится. Тогда незнакомец вышел из-за спины Афонькина, впервые показавшись ему на глаза.

— Афонькин, брат, — сказал незнакомец, положив прапорщику руку на плечо, — ну продай ты душу, ну на фига она тебе нужна?

— Не продам, — очень тихо, но упрямо прошептал прапорщик.

— Ну и ну, — сказал чужак хриплым голосом. — Откуда у тебя столько смелости, упертый, берется?

— Не могу знать, — ответил Филя и нервно заерзал на стуле.

Вдруг из темноты выскочил ужасного вида монстр с огромными сверкающими клыками, то и дело поглядывая на часы, стал плеваться и кричать прямо в лицо Афонькину:

— Зачем банку забрал, гнида?! Отдай банку, банку с краской отдай, скотина! Ненавижу! Отдай банку! — по голосу Афонькин узнал первого мучителя.

«Ворюга, — решил прапорщик. — Куда ни глянь — везде воры. А красочка-то моя!»

Незваные гости заметно торопились. Монстр еще немного покричал, глядя на часы, потом втянул клыки, с ненавистью взглянул на прапорщика и исчез.