— Иди же в дом, ради бога, — уговаривал дед, подкрепляя свои слова грохотом оконной рамы.

Дэвид услышал, как он пересек комнату, и быстро, крадучись, спустился по лестнице. Спор по мере приближения к спальне становился все более приглушенным. Дэвид волновался, как бы не проснулась мама и не принялась выяснять, что происходит. Он не должен идти к ней; он обязан быть мужчиной, как она то и дело говорила ему, а не уподобляться своему отцу, который сбегает к женщинам, потому что ему все время чего-то не хватает. Ворчание за стеной стихло, и Дэвид остался наедине с назойливым светом мигающих лампочек и беспокойным шуршанием на крыше.

Когда он открыл глаза, между штор пробивалась полоска дневного света. Наступило Рождество. В прошлом году в этот день Дэвид стремглав сбежал по лестнице, чтобы перещупать все предназначенные ему свертки, лежавшие под елкой, и догадаться об их содержимом. Но сейчас он оттягивал встречу с бабушкой и дедом, опасаясь, что выдаст себя. Мальчик надеялся, что бабушка еще спит. Но тут из кухни донесся голос матери:

— Мама, позволь мне приготовить завтрак. Это будет для тебя еще одним подарком.

Дэвид не осмеливался спуститься, пока она его не позвала.

— А вот и рождественский мальчик! — воскликнула бабушка так, словно он был главным виновником торжества, и так крепко обняла его, что Дэвид с трудом поборол внутренний протест.

— Кушай, а то не вырастешь!

Ее бурный порыв вытеснил воспоминания о вчерашнем ужине. Дэвид постарался заесть его завтраком, а затем вызвался помыть посуду. Не успел он закончить, как бабушка крикнула:

— Быстренько наверх, посмотрим, что принес Санта! Я волнуюсь не меньше тебя, Дэви.

В гостиной дедушка раздавал подарки, а вспышки лампочек на елке словно передавали какое-то секретное сообщение. Дедушка с бабушкой подарили Дэвиду книжки с головоломками и рассказами о супергероях, мама — компьютерные игры.