После этих слов Доктор поднял на прощание руку и вышел из комнаты. Почти сразу же, вслед за ним в комнату вошел Митрич и весело спросил:

– Ну, как, оклемался? Ну, ты и выдал сегодня! Моя так перепугалась, что аж жуть. Как дела?

Павел встал, прошелся туда-сюда, засунув руки в карманы и, немного подумав, ответил:

– Да, как тебе сказать… Доктору я ничего не стал говорить. Он бы меня непременно в психушку запроторил. Ты ведь знаешь, как у них там – чуть – что и в камеру. Зря ты его вызвал.

Митрич удивленно посмотрел на Павла и медленно протянул:

– Ты че, Паша?! Какого доктора?! Да я их с самого рождения терпеть не могу. Никого я не вызывал. Ну, ты и даешь! Ты и впрямь, серьезно сбрендил. Чудак!

Павел недоуменно уставился на Митрича и обиженно сказал:

– Именно того доктора, который только что вышел отсюда. Ты с ним, наверное, столкнулся в коридоре. Не отпирайся, он мне сказал, что это ты ему позвонил.

Митрич поднялся, разочарованно махнул рукой и, громко выдохнув, ответил:

– Да-а, с тобой не соскучишься. Я-то думал, что это ты так с перепою забегал, но теперь вижу, что дела намного серьезней. Не обессудь, но ты чокнутый!

– Так ты что, на самом деле никому не звонил, что ли?!

– Да, нет же, говорю тебе! Дурья твоя башка!

– А твоя жена?

– Жена?! Она так перепугалась, что просидела как истукан в кресле целых три часа. В бигудях. Она-то, в супротив меня, верит во всяких там кикимор, чертей и прочую нечисть.

Павел сел на кровать и тихо, как бы самому себе, сказал:

– Но, ведь кто-то позвонил… Ты… Ты видел его?