Хмель из моей головы сразу выветрился. Ай да тетя: ни слова о таких страстях не молвила. Ну, ведьма!

Больше никого из родственников я не видел: ни тетю, ни Игоря, ни нежданно воскресшего дядю Илью. Ночевал у Раисы Нафаиловны, съедая на ночь дольку чеснока, и развлекал одинокую старушку рассказами о работе. Виктория Александровна позвонила мне по сотовому только однажды. Странный был разговор — к себе она не звала, ни о чем меня ни просила. Да и голос у тети был необычный, шелестящий какой-то, и монотонный.

Командировка окончилась; вернувшись домой, я про дядю Илью молчал. Тем более, что меня о нем не спрашивали. Чего спрашивать об умершем? А заявить, что дядя жив, я не рискнул. Сам в том не был уверен. Расспросили меня о нем уже не родные. То есть родные, конечно, но только — органы. Родные правоохранительные органы. Встретили двое возле дома, показали удостоверения и, посадив в милицейскую машину, отвезли в прокуратуру.

В комнате напротив меня за столом расположился старший следователь прокуратуры Поветкин — он представился по всей форме и объяснил, что ему поручено допросить меня как свидетеля по уголовному делу — а также милицейский подполковник и тихий молодой человек в уголке. Эти двое не представились. Впрочем, они сидели молча, внимательно слушая.

— Гортова Виктория Александровна приходилась Вам тетей?

Приходилась? Я немедленно потребовал разъяснений и тут же получил их в полном объеме. Рассказывал следователь сухо и кратко.

Новый участковый задержал Илью Николаевича за распитие спиртных напитков в общественном месте и посадил в "обезьянник". К вечеру дядя протрезвел и слезно просил его выпустить, стращая страшными последствиями. Кричал, что как только протрезвеет, то за себя отвечать не сможет и пусть тогда все вокруг поберегутся. Милиционеры не испугались — они еще и не такое от пьяных клиентов привыкли выслушивать. А ближе к ночи, когда в здании оставалось немного сотрудников, в районе "обезьянника" раздались дикие вопли. Ринувшийся туда сотрудник остолбенел, увидев сломанную решетку и бредущую коридором жуткую тварь с окровавленной мордой. Все, видевшие эту тварь, категорически настаивали, что сходства с человеком в ней не было. Выпущенная в упор из "макара" обойма тварь не остановила.