— Давай, Олежка за встречу…

Я поднял рюмку, даже не думая о том, что мне еще работать. И чем интенсивнее я буду работать, тем быстрее смогу вернуться. Голова сегодня у меня была занята чем угодно, только не работой. Отхлебнув несколько ложек борща, тетя Вика спросила сварливым тоном:

— Должно быть думаешь, что у тетки от старости крыша поехала? Думаешь, я не догадываюсь, чего тебе Валентина Петровна наговорила, да и соседи? Ты ешь, не смотри на меня.

— С соседями я не разговаривал, — выдавил я из себя.

Борщ сразу встал поперек горла. Тетя Вика могла быть сварлива до невыносимости. Ведьмой ее звали многие; я полагал — в основном за это. Но лицо ее сейчас было, не как накануне ссоры, где она готовилась отстаивать истину и изливать гнев праведный. Жалкое у тетки было лицо, растерянное.

— Ничего не потерял, — буркнула Вероника Александровна. — Кроме того, что дядя Илья — зомби, а я подчинившая его себе ведьма, ничего бы не услышал.

Она всхлипнула, опустила глаза и быстро заработала ложкой. На второе были котлеты с жареной картошкой. То ли котлеты оказались хороши, то ли водка разбудила аппетит, но я охотно навернул их под квашенную капусту с луком. Тетя Вика сидела напротив меня, подперев голову руками, и умиленно смотрела, как я ем. Говорила она, не требуя ответов, как бы сама для себя. Скорее всего, так и было.

— У тебя, как у Игорька, образование техническое. Он меня понял, думаю, и ты поймешь. Нет и не бывает никаких договоров с дьяволом или демонами какими, как не существует и самого дьявола. Есть задачи, решаемые при соблюдении определенных условий. Одним из таких условий при далеко отставленном восстановлении жизни является подчинение возрожденного организма определенным силам. Происходит это подчинение не вдруг, и есть способы задержать его надолго. Годится даже простое пьянство, хотя я знаю и иные способы. Илья вполне самостоятелен в своем поведении, твердо помнит всю свою жизнь. Вечерами мы вместе телевизор смотрим…