Сначала он котелком вычерпал лужу на полу. Этого оказалось недостаточно и пришлось ходить к луже, натекшей из главного реактора. Когда уровень воды достиг горловины, Воха спустился к Наташе.

Поднеся ее к одному из щитков на стене, где она что-то включила, он почувствовал, как ожил корабль. Вспыхнул неяркий свет, наклонный пол выровнялся, и пространство вокруг наполнилось негромкими звуками: шорохами, щелчками, гудением.

Наташа измучено улыбнулась и попросила отнести ее в медицинский отсек. Он прошел туда по освещенным теперь переходам. Дверь отсека при их приближении отъехала в сторону, и они оказались в просторной комнате с десятком кушеток, стоящих изголовьем к стене. На одну из них Воха и уложил Наташу. Он освободил ее от веревок, разрезал и снял одежду и обувь. Как только он закончил и распрямился, из стены выехал прозрачный колпак и накрыл ее с головы до ног. Он увидел, как ее тело опутывают невесть откуда взявшиеся трубочки, как расслабляется лицо, как уходит из глаз таившаяся там боль.

Постояв немного, решил, что надо бы уложить на свободные кушетки еще нескольких раненых, но тут дверь пропустила в отсек тележку с лежащим на ней неподвижным телом. Тележка подъехала к ближайшей свободной кушетке и переложила на нее раненого, аккуратно действуя похожими на руки манипуляторами. Ими же она быстро освободила его от одежды и выехала из отсека. Не успела она исчезнуть из виду, как прозрачный колпак уже закрыл вновь прибывшего.

Убедившись, что оживший корабль может сам позаботиться о своем экипаже, Воха пошел к выходу, прихватив по пути котелок. У люка он остановился, отказываясь верить своим глазам. Поверхность земли оказалась наклоненной к нему, в то время как сам он стоял на строго горизонтальном полу корабля. Когда изумление немного ослабло, он сообразил, что такое впечатление вызвано искусственной гравитацией.