Желтые птицы-звонари, усевшись под крышей, как на насесте, наполняли воздух беспрестанным шумом и клекотом. Корзины и навесы, обращенные открытой стороной к большому помосту, окружали его со всех сторон. Там сейчас происходил обряд несомненной важности и значимости. На помосте стояли четверо мужчин в набедренных повязках, сплетенных из листьев, и четыре женщины, облаченные в темно-красные шали и высокие головные уборы, украшенные чешуйками птицы-звонаря. Рядом с помостом жалким серым комочком сгрудились одногребешковые дети - лишь изредка в плотной массе тел вспыхивали чьи-то глаза или напряженно подрагивал гребешок.

Детей поочередно поднимали на помост; стоявшие там четверо мужчин самым тщательным образом обследовали каждого из них. Большую часть мальчиков после осмотра отпускали и отправляли вниз, в общую кучу; отверженных, примерно каждого десятого, убивали ударом каменного молота и устанавливали тело лицом, обращенным к штормовой завеса Девочек посылали на другой конец помоста, где их встречали четыре женщины. Они по очереди осматривали каждую из дрожащих девочек: около половины отпускали с помоста и под охраной одной из женщин отводили в будку; примерно каждую пятую метили мазком белой краски по голове и посылали в соседний загон, где уже содержались под стражей двухгребешковые дети. Оставшимся - удар молота. Трупы устанавливали лицом к стене мрака.

Над головой Эрна заполошно заверещала птица-звонарь. Он стрелой кинулся в заросли. Птица парила у него над головой, раскинув чешуйчатые крылья. Окружив кольцом кусты, люди гоняли Эрна взад и вперед, пока, в конце концов, не захватили в плен. Его приволокли в деревню и с торжеством вытолкнули на помост, что-то при этом возбужденно и удивленно выкрикивая. Четверо жрецов, или как они там назывались, окружили Эрна, чтобы провести освидетельствование. Последовал новый взрыв испуганных и изумленных криков. Жрецы остановились в замешательстве, затем, что-то побубнив промеж себя, дали знак женщинам-жрецам.