Впереди показалась большая роща зонтичных деревьев, высоких и величественных. Каждое из них имело ствол толщиной с человеческое тело, и над ним колыхалась крона, такая огромная, что листьев ее хватило бы на обшивку полудюжины будок, вроде той, в которой томился в заключении Эрн.

Здесь явно кто-то поработал. Часть деревьев была срублена, стволы очищены и аккуратно уложены штабелями, листья нарезаны на прямоугольные кусочки и нанизаны на веревку. Стойки, поддерживающие бревна, были выстроены с педантичной скрупулезностью, и Эрн терялся в догадках, кто же мог проделать такую тонкую работу; во всяком случае, не люди из той, уже знакомой ему, деревни, - ее устройство даже Эрну казалось бестолковым.

Путь лежал дальше, через лес: дорога стала прямой и ровной, как струна, с обеих сторон ее шли параллельные ряды белых камней - техническое достижение, далеко превышающее возможности этих людей, думал Эрн.

Люди забеспокоились, стали вести себя тише и осторожнее. Эрн пытался упираться, уверенный, что, хрен редьки не слаще: что бы ни задумали люди ему это не сулит ничего хорошего. Но, волей-неволей, он толчками продвигался вперед.

Дорога круто повернула, проходя по низине между рощами саговника с темно-коричневыми перистыми листьями, и оборвалась на поле, поросшем белым мягким мхом. В центре поля стояла огромная, величественная деревня Люди, остановившись в полумраке чащи, презрительно фыркали и плевались, сопровождая все это неприличными жестами. Эрн так полагал, что их поведение вызвано завистью, ибо деревня, стоявшая на лугу, не шла ни в какое сравнение с той, где жили его захватчики - так же, как их деревню нельзя было даже сравнивать со средой обитателей мелководья.

Там было восемь прямых, как по струнке выверенных, рядов хижин, построенных из распиленных досок - для красоты или для каких-нибудь тайных символических целей они были разрисованы узорами голубых, каштановых и черных цветов.