— Очень на то похоже, — согласился Матенива. — Сдается мне, что Кимаси — раб своих привычек.

— Я и дезертировать не могу. Рано или поздно его люди найдут меня и прикончат.

Матенива задумчиво покивал.

— Верно, верно… Генерал Кимаси жалует дезертиров еще меньше, чем горевестников.

— Но что мне делать? — настаивал Питер. Старик еще раз пожал плечами и ответил:

— Представления не имею.

Питер пригнулся к нему и крикнул:

— Ты же искусный ведун! Почему ты не можешь уничтожить англичан?

— Есть свой предел и тому, что может содеять мундумугу. Дабы призвать надлежащих духов, мне понадобится принести в жертву столько коров и быков, сколько не наберется во всех этих горах.

— Хорошо, но разве ты не сумеешь сделать хоть что-нибудь? Наслать на них ужасную болезнь или что-то в этом роде?

— Конечно, это я сумею. Но придется воззвать к Сагбате, богу черной оспы.

— Так призови его!

— Всем англичанам делают прививки, и заболеем мы сами, не они.

— Думай, старик! — Питер был в отчаянии. — Если не можешь их убить, то что ты вообще можешь?

— Я особенно силен в обряде обрезания, — объяснил наконец-то Матенива. — Конечно, магия в нем не участвует, и вам придется доставлять англичан поодиночке. Некоторые из них могут испугаться при виде моих инструментов и перейти на вашу сторону.

— Мало же от тебя толку!..

— Я о том и говорил.

— Эй, ты! — рявкнул воин. — Я не вернусь в горы, пока мы не исчерпаем все возможности!

— Мы уже все перебрали.

— Тебе легко так говорить! Тебе не придется докладывать генералу Кимаси!

— Некоторые из нас — воины, а некоторые — мундумугу, — отвечал Матенива, пожимая плечами.

— Старик, ты от меня так легко не отделаешься. — Питер обнажил свой панга и поднес клинок к горлу Матенивы. — Правила игры меняются. И моя жизнь, и твоя жизнь зависят от того, избавимся ли мы от англичан. Понял это?