Комиссар вернулся в кабинет, развернул носовой платок и осторожно поднял телефон, все еще стоявший на ковре.

- Алло... Это вы, Мазюрье? Дрё у телефона. Бригаду отправили?

- Да. Судебно-медицинского эксперта тоже. Я сразу принял меры. Они вот-вот явятся. Это самоубийство?

- Без сомнения. Вы записали время вызова?.. Я имею в виду Братскую помощь...

- Разумеется. Без десяти одиннадцать.

- Спасибо.

Консьерж и Шамбон, поддерживавший вдову, смотрели на него с тревогой.

- Не стойте здесь. Подождите меня... - сказал комиссар.

- В салоне, - предложил Шамбон.

- Прекрасно. В салоне. Сначала позвольте вопрос... не бойтесь, чистая формальность. Я ведь должен представить рапорт. Господин де Шамбон, где вы провели вечер?

Кузен принял обиженный вид.

- Я?.. Ну, я был в кино. В "Галлии", если вам так необходимо знать... - Он порылся в карманах. - Могу показать билет.

- Не стоит. Поймите, мне нужно знать, кто где находился... Ни одна деталь не должна оставаться невыясненной... А вы, мадам?

- Я была у друзей... Лаузели, это на площади Бессоно... Мы играли в бридж...

- Благодарю вас. Когда мы получим первые результаты, у меня будут к вам и другие вопросы.

Он вернулся к Гарнье, указал подбородком на револьвер, который инспектор держал кончиками пальцев в бумажной салфетке.

- Что еще?

- Ничего, патрон. Выстрелила одна пуля.

- Как и следовало ожидать. Так. Положи его на письменный стол и пойди посмотри, не разбудили ли больного. Может, он что-нибудь слышал.

- А если он спит?

- Не настаивай. Оставь его в покое. Потом узнай, не хочет ли старая дама сделать заявление. Попроси консьержа, чтобы он тебя проводил, а между делом постарайся выудить из него побольше... не было ли у старика депрессии... не болел ли он... не был ли в ссоре с родственниками... ну, не мне тебя учить, как работать.

- А что вы сами думаете, патрон?