- В такой момент кто угодно потерял бы хладнокровие. Нам не возвращают долги. Мы переживаем всевозможные неприятности. Кое-какие иностранные рынки для нас пока что закрыты.

- Так не это ли причина? Расскажите мне о забастовке, о которой поговаривают до сих пор.

- Здесь многое преувеличено. Правда, дядю действительно заперли в его кабинете. И он чуть не ударил представителя забастовщиков.

- Ах, вот как!

- Он быстро выходил из себя и, надо признать, был... старомодным... патроном.

- А вы?

- Нет, только не я. Иногда мы ссорились с ним по этому поводу.

- Интересно!..

- У него была манера все решать единолично и даже к своим близким относиться как к служащим.

- И к вам тоже?

- Разумеется.

- Вы сердились на него?

- О, иногда случалось! Но дальше этого не заходило.

- Итак, я резюмирую сказанное вами: ничто в частной жизни или в профессиональной деятельности не могло его толкнуть на самоубийство!

- Я так полагаю, господин комиссар.

- А вы, мадам? Вы тоже так считаете?.. Говорил ли он с вами о делах?

- Никогда, - прошептала вдова.

- Вы ничего мне не рассказали о его здоровье.

- У него было слегка повышенное давление, - сообщил Шамбон.

- Я спрашиваю госпожу Фроман, - заметил Дрё с раздражением.

- Да, - согласилась она. - Он соблюдал диету... то есть... пытался соблюдать. Но не избегал деловых обедов или ужинов. И много курил.

- Словом, не любил отказывать себе в чем-либо?

- Именно.

- Но он не пил?

- О нет! Иногда.

- И... прошу прощения, но я должен задать этот вопрос... Вне брака...

Шамбон и Изабелла быстро переглянулись, Дрё перехватил этот взгляд.

- Не скрывайте от меня ничего, - воскликнул он.

- Шарль обожал меня, - прошептала Изабелла почти стыдливо. - Марсель может подтвердить.

- Это правда, - согласился Шамбон. - Когда-то у него была репутация повесы, и он дважды разводился.