Прислонившись к машине, его ожидал инспектор Гарнье.

- Ничего интересного, - сказал он. - Но с фонариком не много увидишь. Днем я рассмотрю получше.

Комиссар пожал плечами.

- Не стоит. Но и соображения, если только это можно назвать соображениями, недорого стоят. Теперь я почти уверен, что самоубийство вызвано деловыми причинами. Не исключено, что Фроман был накануне банкротства. Именно здесь и надо искать... Куда пошел консьерж?

- Вернулся к себе.

- В путь! Садись за руль. Я уже устал... Посигналь чуть-чуть перед сторожкой.

Машина тронулась. Дрё вздохнул.

- Знаешь, Гарнье, это странный дом. С одной стороны, эти акробаты, с другой - Фроман, который не внушает мне доверия, а между ними этот юноша, весьма смахивающий на воспитанника иезуитов... Забавно! В самом деле, я забыл его спросить, но готов держать пари, что он никогда не был женат. Не знаю, зачем я это говорю.

Привратник ждал их у ворот. Комиссар приоткрыл дверцу.

- Два-три маленьких вопроса... Кто прислуживает за столом?

- Я, пока нет новой кухарки.

- Как прошел обед вчера вечером? Господин Фроман выглядел озабоченным?

- Нет, нисколько. Вообще-то он не слишком разговорчив.

- За столом были все пятеро?

- Нет. Госпожа де Шамбон не ужинает. Моя жена относит ей настой трав.

- А молодой человек?.. Ришар... Кстати, как его фамилия?

- Ришар Монтано. Кажется, отец его был итальянец. Так говорят. Он в принципе предпочитает есть отдельно... Мне кажется, он стесняется своей коляски и костылей.

- Так. Значит, за столом сидели трое. О чем они говорили?

- Не знаю. Я не все время присутствовал. Но думаю, говорили о выборах. Вам, конечно, известно, что господин Фроман подвергался нападкам, и это очень огорчало его. Я часто видел его по утрам, когда поливал газоны. Он выкуривал сигару, прежде чем ехать на завод, и говорил мне: "Жермен, вы считаете это справедливым после того, что я сделал для них? Им нужна моя шкура".