Надо все предусмотреть. Он будто согнулся под тяжкой ношей или от неясного раскаяния. Человек быстро берет себя в руки, еще раз все перепроверяет. Балконная дверь приоткрыта. Пусть. Господину Фроману всегда было жарко. Тело упало вперед. Хорошо. Пуля в сердце. Телефон стоит там, где полагается. Черт! Надо протереть. Упаси бог, если найдут отпечатки... К счастью, труп еще не закоченел. Левая кисть легко сжимает телефонную трубку, затем так же легко разжимает ее. Человек пятится до самого порога, оглядывает комнату. Медленно пожимает плечами, словно хочет сказать: "Неужели все это было необходимо?" - и удаляется.

Около одиннадцати, когда комиссар Дрё, надев пижаму, чистил зубы, раздался звонок. Жена в спальне листала иллюстрированный журнал.

- Пошли их подальше в конце концов! - крикнула она, когда комиссар прошел через спальню в кабинет. По привычке она прислушалась, но супруг отвечал односложно:

- Да... Да... Слушаюсь... Хорошо... Понимаю... Нет, нет... Согласен. Еду... Ну разумеется... Гарнье у вас?.. Я заеду за ним.

Со злости Женевьева Дрё швырнула журнал на ковер.

- Тут еще почище, чем в Марселе! Между прочим, тебя заверяли, что здесь нечего будет делать... а ты дома не живешь.

Комиссар уже собрал одежду и прошел в ванную.

- Фроман покончил с собой.

- Какое мне дело до этого типа? Кто это? - бросила она.

- Цементные заводы Запада. Крупнейший здешний предприниматель.

- Прямо так, ночью, и покончил с собой? А тебе не кажется... Это не может подождать до завтра?.. Что ты там будешь делать? Констатировать? Может, достаточно одного Гарнье?

Дрё вернулся в спальню.

- Не найду галстук. Куда ты его сунула? - буркнул он.

- Откуда я знаю. Зачем тебе ночью галстук?.. Твой Фроман уже не заметит, в галстуке ты или без него.

- Мой Фроман, как ты изволила выразиться, президент не знаю скольких компаний, первый заместитель, генеральный советник, а выборы на носу...