— Ты просил Волчицу о помощи. Она послала к тебе меня. Мое имя — Рыжая Соня. И если ты желаешь получить иные верительные грамоты, нежели эта…— Она со значением погладила рукоять ножа,— Я готова тебе их предоставить! Так зачем ты звал Волчицу, аргосец?! .

Придворный не был бы истинным придворным, когда бы не умел приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам, если нужно, резко меняя и свой стиль поведения, и ход беседы.

— Прошу простить меня, о прекраснейшая! Если я оскорбил тебя, то, прошу поверить, это было непреднамеренно. Увы, но мы в Аргосе не привыкли вести дела с женщинами. Потому-то я и не мог сперва поверить, что ты — посланница Логова. Однако твои верительные грамоты более чем убедительны…— Он коснулся виска, там, где кинжал Сони срезал длинную прядь волос.— В конце концов, если твоя богиня — Волчица, так почему бы женщинам не быть в числе ее служительниц!..

Девушка выслушала невозмутимо, кивком показывая, что приняла извинения. Ей были ведомы нравы Аргоса. Здесь вельможи запирали женщин в особых покоях, распоряжаясь их жизнями, точно своей собственностью.

Да что говорить — еще каких-то сто лет назад в Аргосе женщинами, даже из самых знатных семей, торговали, как скотом, а если муж желал взять в дом новую супругу и не намеревался дать прежней отступного, то мог безнаказанно убить ее…

Однако нравы этой страны ее не качались.

— Поступь Волчицы легка, рык ее ужасен. Она чует кровь, и пути ее неведомы смертным,— произнесла воительница сакральные слова, указывающие, что посланница Богини готова исполнить свой долг. Пора было приступать к делу.

Как и положено по ритуалу, Галиано медленно поклонился.

Теперь перед девушкой был не манерный, легкомысленный придворный, а вельможа, исполненный достоинства, суровый и неприступный, и Соня поразилась, с какой легкостью далось ему это превращение. Но она не верила ему ни тогда, ни сейчас.