Свет закрыл глаза, откинулся на спинку стула. Он уже проходил через процедуру контроля и знал, что последует. Когда мозг окутали теплые волны, излучаемые Серебряным Кокошником, он расслабился и позволил мыслям течь, куда им вздумается. По экрану сейчас начнут метаться разноцветные пламена, связанные с эмоциями и состоянием нравственности проверяемого. И если он хотя бы раз применил свой Талант целенаправленно во вред словенам, по серебру побегут черные пятна. Конечно, дюжинный человек вообще ничего не увидит, но среди членов комиссии нет дюжинных людей. А освященные Верховным Волхвом опытные чародеи обязательно выведут Ночного волшебника на чистую воду. Как бы он ни сопротивлялся… И горе проверяемому, если его действо будет квалифицировано как Ночное волшебство!

Разумеется, не всякое убийство является преступлением. Тут все определяется намерениями и ситуацией. Скажем, убийство убийцы — иногда единственный выход предотвратить еще более гнусное душегубство… В общем-то, в ритуале контроля решающее значение имеют ум и мудрость членов комиссии, и теоретически она способна принять любое решение. Но глупцов в Контрольных комиссиях не бывает, это исключено системой отбора. И потому, когда раздался голос Стриги Быка: «Во имя Семаргла!» — Свет с удовлетворением открыл глаза. Настороженность чародеев как рукой сняло, все казались совершенно спокойными, но была в выражениях их лиц некая доля вины. Что ж, порядочный человек всегда стыдится ситуаций, когда жизнь заставляет его подозревать себе подобного в чем-то непорядочном…

Волхв подошел к проверяемому, снял с его головы Серебряный Кокошник и снова произнес ритуальную фразу:

— Ночь не вошла в эту палату!

Свету вернули Кольцо, пожали десницу, похлопали по раменам и засыпали извинениями. Все было, как в первый раз. Но, как и в первый раз, он, даже сознавая необходимость контроля, не мог избавиться от легкого чувства обиды. Надо думать, члены комиссии сами не единожды проходили через оную процедуру и были хорошо знакомы с этим чувством. Потому и извинялись.