— Стоп. Шаг назад.

Шаг назад — это еще одно поколение. Свет изменился неуловимо, шум большого города ударил в уши — непрерывные автомобильные гудки, гомон толпы, стук каблуков…

— Кто ты?

— Мужчина. Мне чуть больше двадцати.

— Чего ты хочешь?

— Всего!

— Я имел в виду, чего ты хочешь добиться.

— Всего!

— А конкретней?

— Славы! Известности!

— Уходи в его детство.

Предрассветные сумерки посеребрили росу на высоких стеблях, заблестела вода в Волге, погас костер. В тумане пасутся спутанные кони. Небо со всех сторон, небо и туман. Тишина такая, что слышно, как струится вода меж берегов. Лошади иногда всхрапывают, да посапывают уснувшие вокруг костра ребятишки…

— Не надо ребятишек. Ищи, где его отец и мать.

Окрик грубо ворвался в счастливое воспоминание, туманный рассвет заволокло черным дымом, а запахи травы и реки перебил запах гари.

Языки пламени рвутся в окна, хотят дотянуться до перепуганных детей, сбившихся в кучку возле наспех вынесенных вещей. Мычит корова, вторя вою матери, мычит рядом с матерью глухонемая Дунька; Орлик бьется в конюшне, не дается отцу — боится идти сквозь горящие двери. Кудахчут куры, носятся по двору сломя голову. Воду льют теперь только с подветренной стороны, чтобы огонь не пошел дальше, — дом уже не спасти.

— Сколько детей? Сколько всего братьев и сестер?

— Я не вижу. Много. Стоят маленькие только, старшие воду носят… Отец выводит лошадь. Он очень высокий, черноволосый, кудрявый. И конь огромный, богатырский конь…