Он повернулся к ней и, обняв за плечи, привлек к себе.

— Я думал, ты не придешь.

Она мягко отстранилась, но он почувствовал, как напряглись ее плечи, и пожалел, что в рубке слишком темно и нельзя разглядеть ее лица.

— Я не собиралась.

Ее голос был странным и чужим.

Он увидел, как она залезла в сумочку, затем вспыхнула спичка, и на секунду, пока она прикуривала сигарету, осветились тонкие черты ее лица. Спичка потухла, и опять наступил полумрак.

— Почему… почему не собиралась? — Его рука потянулась к карману куртки. Он вытащил из пачки сигарету, закурил и нервно выдохнул струю дыма. — Почему не собиралась, Клер?

— Я думала.

— О чем, Клер?

— О нас.

Она секунду помолчала, затягиваясь сигаретой, и тусклый красный огонек осветил ее рот и кончик носа.

— И что ты о нас думала? — тихо спросил он.

— Мы не должны больше встречаться.

— Почему? — спросил он с вызовом.

— Не ори. Ты хочешь, чтобы нас весь корабль услышал?

— Извини, — угрюмо пробормотал он.

— Послушай, давай рассуждать разумно. Тебя отправили на базу в госпиталь, и ты встретил там медсестру. Все замечательно, просто превосходно. Я не знаю, почему я согласилась встретиться с тобой после того, как тебя выписали. Но что было, то было. Теперь давай все забудем. Будем считать, что все было прекрасно.

— Забудем?..

— Дай мне договорить, пожалуйста. Мне и так тяжело.

— Ты говоришь так, будто что-то изменилось. Ради бога, Клер, мы встречаемся уже почти месяц. Эти уик-энды в Уилмингтоне… Разве ты…

— Давай забудем об уик-эндах в Уилмингтоне. Этого не нужно было делать.

— Не нужно было делать?..

— Я тебе сказала: не ори.

Он стал нервничать.

Его руки задрожали, и он почувствовал, что теряет самообладание. Такое же ощущение, как тогда, когда Старик отчитывал его на мостике.