Беда нагрянула внезапно.

Я возвращался домой ранним вечером — приятель Игоря просил помочь ему с переездом, так что полдня я таскал коробки и мебель. Устал. Думал, приду и еще успею подремать пару часиков до работы.

Уже издалека я заметил, что почему-то не горит свет в окнах. Я ж говорил вам, какие мы все стали в последнее время нервные да подозрительные. Я сразу прикинул — тетя Света и Астра еще на работе, а вот дядя Коля, Санек, Игорь и Наташка должны быть дома. Куда ж это они все четверо запропастились?

Когда подошел к двери, меня колотила дрожь и руки тряслись так, что я едва открыл дверь. Зашел внутрь, стал шарить рукой по стене в поисках выключателя, а сердце уже ухнуло куда-то вниз. Я знал, просто знал — случилось что-то страшное.

Когда зажегся свет, меня как обухом по голове ударило.

Все было вверх дном. Перевернутая мебель, разбитая посуда, сорванные шторы. Страшные горелые следы от лазеров на стенах…

И никого.

Кажется, я тогда на несколько минут сошел с ума — бестолково метался по дому, носился из комнаты в комнату, хватался за стены, зачем-то поднимал обломки, что-то бормотал.

Пришел в себя только на кухне.

Там, забившись в узкий проход между шкафами, тихо плакал мой Брюшко. Я вытащил его, прижал к себе — моего котенка била такая же крупная дрожь, как и меня.

Чужой страх немного привел меня в себя.

А потом я увидел их…

На столе, покрытом тоненьким слоем пепла, лежали два белоснежных листа толстой, дорогой тисненой бумаги. Я подошел и попытался прочитать, что там написано. Буквы прыгали перед глазами, упорно не складывались в слова; строчки словно плавали — то ныряли куда-то вглубь бумаги, то снова показывались на поверхности.

Как я ни вглядывался, разобрать удалось совсем немного. Но этого оказалось достаточно.

Постановление о немедленной ликвидации… нелегала…биологический возраст — двадцать шесть лет…