– Это передали из больницы, – вздохнул он, – …извини…

Александр Петрович схватил бумаги и быстро пробежал… выронил листы…

– Господи… это точно?

– В таких случаях положено делать повторное обследование, но… Извини, Саш, но не думаю, что это ошибка.

Виктор поднял выпавшие листы и тоже просмотрел. Выругался.

– Рак?

– Костного мозга.

– Шансы?

Юрий покачал головой.

– Слишком поздно. Болезнь, похоже, развивалась уже давно и сейчас… – он махнул рукой.

– И сколько ему осталось? – хрипло поинтересовался Александр Петрович.

– Полгода максимум.

Мужчина схватился за голову и опустился на диван.

– Скажи, за что это все ему? Столько пережил и… Неужели ничего нельзя сделать? Ты же врач!

– Но не господь Бог! Есть методики лечения, но… они не излечат – продлят агонию, но не больше.

– Сколько?

– Что сколько?

– Сколько эти методики дадут времени?

– Гм… Если бы Володя не жил на улице я бы сказал о пяти годах, но так… три, три с половиной года.

– Три года… Но это все равно лучше, чем ничего. Я… я не отступлюсь. Пусть три года, но я, черт возьми, сделаю эти три года самыми счастливыми для него!!!

Врач вздохнул.

– Ты знаешь, сколько стоит месячный курс по этим методикам? Как раз наши с тобой зарплаты.

– Но ведь есть какие-то фонды…

– Сашка, очнись!!! Фонды если и дадут, то тем детям, у кого есть шанс выздороветь! Никто не позволит тратить их на смертника. Или ты хочешь воспользоваться своим положением? И кого решишь лишить жизни ради того, чтобы на три года продлить жизнь этому мальчишке?

– Но… – Александр Петрович обреченно махнул рукой. – Он не заслуживает такого…

Виктор, до этого молча слушавший беседу, задумчиво кивнул.

– Юр… помнишь данные по обследованию добровольцев?