Водила усмехнулся и говорит:

— Да это новый автобус! Их еще перед всем этим делом выпустить успели, а потом забыли. Раньше я по Джерси гонял. Там мой старый автобус и сгорел. А сейчас я здесь. Второй день езжу. Так тебе куда?..

— Никуда, — говорю. — Хочешь, я тебе комп отдам? За десять баксов?

— Пошел ты, — говорит. А сам ехать собирается.

— Сам пошел, — отвечаю. — Ну давай, пять баксов?

Тут он поехал. Ладно, думаю, езжай куда хочешь. Недолго тебе гладеньким быть. Уж кто-нибудь, да пальнет.

Я с чемоданом этим еще походил. Никто брать не хочет. Посылать-то прямо в лицо никто больше не решается, а так, намеками только. Ну, я понял, что все уже про этот налог дурацкий прослышали. Сами небось не знают, куда свои компы девать.

Поставил я тогда чемодан на тротуар, пнул так легонько, вроде как на прощание, а сам домой пошел. Вообще-то жалко, думаю. Давно он у меня, комп этот. Потом думаю: нет, не жалко. Все равно Интернет во всех Штатах запретили. А монитор сороконожками загажен.

Сороконожки, думаю. Говорят, они не опасные. Но я так думаю, что раз они во всем Нью-Йорке тараканов сожрали, то и человеку навредить могут. Надо ими заняться. Надоели уже — по дивану моему ползать.

Дома я из подвала мешок какой-то выволок. Нюхнул аккуратно — похоже, то, что надо. Стал я эту отраву по всем углам разбрасывать, а сороконожки от меня убегать давай. По всему полу расползлись, ступить некуда. Я тогда вообще стал в них эту отраву горстями кидать, руку какой-то тряпкой обернул. Мне их давить противно, да и потом они отскребаются плохо, а я чистоту люблю.

Смотрю, они от отравы вроде не дохнут. Тут меня зло взяло. Что, думаю, в этой стране вообще уже служб никаких не осталось?.. Я телефон схватил, «девятьсот одиннадцать» набрал. Жду, что будет.