Но ответа не последовало, и болтливое растение испуганно примолкло. Рядом с ним произошло нечто странное — это оно чувствовало всеми ветками, и древний инстинкт подсказал единственно верную тактику — замереть и не отсвечивать. Душа мандрагоры стремительно скользнула в корень.

Тело нашел на рассвете немой сторож, обходивший сад. По зеленой, перепачканной землей мантии можно было заключить, что погибший учился на факультете магии нечеловеческих существ, по четырем полоскам, вышитым на левой стороне груди и расположенному чуть ниже изображению собаки — что принадлежал к четвертому курсу кафедры магии животных.

Но опознать студента оказалось невозможно. Вместо лица скалился начисто обглоданный череп.

Проверять, сохранилось ли что-то под мантией, сторож не стал. Героически поборов рвотный рефлекс, он побежал за дежурным преподавателем.

Примерно час спустя, когда через ворота входили ненормальные студенты, проснувшиеся к первой лекции, грядка с погибшим напоминала облитый валериановой настойкой пенек в доступном для котов месте.

Все кипело, суетилось и вопило.

Грядки чуть не погибли под наплывом преподавателей, решивших лично посетить место происшествия. Над телом склонились два поцента с кафедры медицинского колдовства, вокруг бегали специалисты по транспортной и управленческой магии, хотя делать им тут было совершенно нечего. Любопытство оказалось сильнее здравомыслия и даже лени.

Яростно дискутировали, сверкая глазами и размахивая руками, два прохфессора, представляющих кафедру нечеловеческих рас и кафедру магии растений.

— Эта мандрагора — растение, поелику в земле обитает, корневищами обладает и листовидна сверху есть! — брызжа слюной, доказывал один.

— Никак нет! — язвительно отвечал другой, скручивая из пальцев фигуру, носящую, ботаническое название «фига». — Мандрагора суть разумная раса, поелику способна к речи, обладает интеллектом и даже сварливым характером!