– Эан двести лет жил среди чудовищ и сам был чудовищем, – резко возразил Конан. – Полагаю, это тоже довольно опасно, не так ли?

– Да, – согласился Олдвин и тут же строптиво добавил: – Однако вряд ли так же опасно, как иметь дело с обычными людьми.

Конан засмеялся.

– Сразу видно, что вы академик! Вас, кажется, не переспоришь.

– Меня этому учили, – скромно признал Олдвин. И тут же добавил: – В любом случае, меня тревожит его отсутствие. Может быть, нам следует поискать его?

– Позже, – зевнул Конан. – Сперва подождем. Возможно, он скоро вернется и расскажет нам, что влюбился. Или мы увидим его возле позорного столба на городской площади с надписью «Вор» на груди.

С этим он вновь растянулся на соломе.

Олдвину удалось растолкать Конана только к полудню. Тревога бритунца росла. От Эана по-прежнему не поступало никаких известий. Кабачок уже открылся, но после утреннего разговора с грубым слугой Олдвин решительно не желал заходить туда.

– Я ни глотка больше в этом месте не выпью! – объявил он.

– Нам и не придется, – успокоил его Конан. – В честь праздника, полагаю, на всех перекрестках будет даровая выпивка.

– Даровая выпивка, как правило, очень дрянного качества, – нахмурился бритунец.

– Возможно, в Бритунии так оно и обстоит, – засмеялся Конан, – но мы в Заморе, здесь любое вино недурно, даже самое дешевое. Что, от Эана нет вестей? По-моему, он всерьез влюбился.

– В проститутку нельзя влюбиться, – нахмурился Олдвин.

Конан подтолкнул его кулаком в бок, так что бритунец потерял равновесие и едва не упал.

– Не стоит говорить о том, чего не знаете, – сказал варвар. – Но вы правы, дружище, Эану уже следовало бы появиться здесь. Пойдемте-ка побродим по городу. Может быть, мы его встретим. Должно быть, он угодил в какой-нибудь разбойничий притон, где у него отобрали всю одежду, и теперь он, голый, скрывается от людских глаз.