– Если он заночевал у женщины, то, возможно, мы не увидим его еще пару дней, – сказал Конан. – Мне случалось исчезать и на больший срок. А у Эана вообще долгое время не было нормальных подружек, так что он вполне мог потерять голову.

– Нет, нет, – повторял Олдвин, – случилось что-то нехорошее.

К середине дня у них уже были деньги для того, чтобы приобрести лошадей. Олдвин не спросил Конана, каким образом тот раздобыл увесистый кошель, набитый серебром. Киммериец тоже не вдавался в подробности. В суете большой ярмарки нередки подобные странные случаи, когда деньги незаметно меняют хозяев и переходят из рук в руки непонятным путем.

– Вы что-нибудь понимаете в лошадях? – спросил Конан у бритунца.

Тот покачал головой.

– Все лошади, с которыми мне доводилось иметь дело, были весьма дорогими и породистыми, и их покупали для меня мои конюхи… Сам я на них, правда, не ездил, они служили украшением моей конюшни.

– И много у вас было лошадей? – заинтересовался Конан.

– Две, – с достоинством ответил Олдвин.

Конан еле заметно улыбнулся, но от комментариев воздержался. Он приобрел трех лошадок, выносливых, хотя и неказистых с виду. Олдвин заметил, что Конану даже в голову не пришло ограничиться двумя, хотя третий их спутник пропал неизвестно куда и Олдвин уже потерял всякую надежду найти его.

Конан же, судя по всему, этой надежды не терял. Более того, он даже не сомневался в том, что Эан отыщется.

Купленных лошадей Конан оставил в той же конюшне, наказав конюху хорошенько за ними присматривать. Для убедительности киммериец показал ему кулак и пару медных монеток, которые тот получит завтра утром, если с лошадьми все будет в порядке.

– У нас остались еще деньги для недурного кутежа, – сообщил Конан Олдвину, когда они вышли из конюшни. – До утра полно времени.

– Мы собираемся пьянствовать и бедокурить до самого утра? – ужаснулся Олдвин.