– Такое даже в самых жутких снах не привидится! – воскликнул молодой человек. – Я боюсь чудовищ, что ни говорите. Они не могут быть безопасными. В том, что было искажено в угоду магии, всегда таится опасность, как бы привлекательно это ни выглядело.

– А я бы сходил посмотреть, – сказал Олдвин. – Как ученый и член Академии я просто обязан увидеть эти существа. Возможно, я еще сделаю доклад на тему «Простонародные развлечения в Аренджуне», который обессмертит мое имя.

– Разве доклад может обессмертить имя? – поразился Конан. – Я думал, только великие воины удостаиваются такой чести.

– Для члена Академии произнести хороший доклад – все равно что для воина разгромить полчища врагов, – напыщенно отозвался Олдвин.

Конан пожал плечами. Порой бритунец ставил его в тупик – высказываниями, вроде этого или нелепыми деяниями. Но в общем и целом они неплохо ладили.

Эан тоже не приносил киммерийцу особенных хлопот. Это был толковый паренек, немного прибитый, что неудивительно – учитывая его прошлое. Он до сих пор кричал во сне, когда вспоминал обо всем, что происходило с ним по воле жестокой королевы-демона Гуайрэ. К счастью, теперь Гуайрэ мертва, и ее магия больше над ним не властна.

– Мне кажется, мы должны заниматься тем, ради чего пустились в этот путь, – напомнил киммериец. – Где-то в песках, между Кезанкийскими и Карпашскими горами, на юге Заморы, находятся несметные сокровища, которые остались после гибели оазиса Гуайрэ. Эан уверяет, что сокровища – настоящие, что это вещи, которые награбили воины Гуайрэ на протяжении нескольких сотен лет. Стало быть, они до сих пор там лежат и ожидают своего истинного хозяина.

Олдвин покраснел.

– Мне до сих пор стыдно, когда я вспоминаю о том приступе жадности, который меня охватил при виде этих бесчисленных сундуков, набитых драгоценностями! – признался бритунец.