Конан ухмыльнулся. Похоже, только он сам и Талорк знают правду.

– Кром! – зарычал киммериец, бросаясь в атаку. Монстр отполз чуть назад и остановился, угрожающе шипя и шевеля рожками.

Конан сделал обманный выпад и заставил чудовище повернуться влево, а сам, присев и резко развернувшись на пятке, нанес резкий удар снизу. Клинок вошел в глаз слизняка-лошади. Послышался громкий хлопок, как будто лопнул туго надутый пузырь, и из пронзенного глаза хлынула мутная жидкость.

Слизняк поднялся на дыбы и заверещал. Конан успел выдернуть клинок. Теперь он знал, что делать. Сильно размахнувшись, киммериец рассек перемычку, соединявшую тело монстра с подошвой.

Изуродованная верхняя часть туловища упала на помост, к ногам Талорка. Она корчилась и билась, истекая быстро иссякающей «кровью» – ядовитой жидкостью. Талорк, завороженный зрелищем гибели второго своего ценного экспоната, даже не заметил, как ядовитый сок попал ему на одежду и прожег ее насквозь. Только ощутив боль от ожога, он очнулся.

– Хватайте его! – завопил он, указывая на Конана. – Это преступник! Хватайте его! Он убил монстра!

– Ха-ха! – отзывалась толпа, бушуя возле помоста. – Он убил монстра! Хвала!

– Хватайте! – надрывался Талорк.

– Хвала! Хвала! – отзывался народ, размахивая факелами.

Конан выпрямился, оглядывая толпу взором победителя. Ему не раз доводилось слышать приветственные клики в свой адрес. В ту пору, когда он был гладиатором, люди сходили с ума, наблюдая за его поединками, и дружно выкрикивали его имя, когда он одерживал очередную победу.

Сейчас происходило нечто похожее. И Конан как вести себя, чтобы толпа оставалась такой же – влюбленной, послушной победителю, готовой ради триумфатора на все.