Он вздохнул и улыбнулся.

– Пожалуй, я счастлив, – заключил он.

– Да, – сказал Конан, – ты настоящий человек. Только человек способен грустить и быть счастливым в одно и то же время. Поздравляю, пятиглазый! Ты прошел последнее испытание.

И с этим Конан отошел в сторону. Ему показалось, что он видит нечто, что вполне может оказаться сундуком. Но это был всего-навсего камень, очевидно, фрагмент кладки стены.

Конан выпрямился, оглядываясь по сторонам. Пустыня была полна подвижных призрачных теней. По небу, озаренному яркой полной луной, неслись облака.

– Сюда! – долетел до Конана крик Олдвина.

Бритунец сидел на корточках, обхватив руками

какой-то большой предмет кубической формы.

– Я нашел! – кричал он. – Помогите мне вытащить эту штуку! Пески хотят ее засосать!

Конан подоспел вовремя. Песок упорно не желал отдавать добычу. Пока Конан приближался, сундук – а это действительно был один из сундуков сокровищницы Гуайрэ – еще глубже ушел в землю.

Конан запустил в песок руки и нащупал нижний край сундука. Киммериец присел, напрягся так, что вздулись жилы на его шее и могучих плечах, а затем рывком выпрямился. Здоровенный сундук был высвобожден.

Не выпуская добычи, Конан сделал гигантский прыжок назад. Песок ссыпался в яму у него под ногами.

– Пустыня не успокоится, пока не заберет в себя все, что принадлежало Гуайрэ, – сказал Эан, задыхаясь от волнения. – Возможно, она захочет забрать и меня.

Ты не принадлежишь ей, – возразил Олдвин. – Ты свободен.

Эан не ответил. Конан отошел с сундуком в сторону и бросил его на песок. Крышка отлетела, и в лунном свете заблестели самоцветы. Их было здесь целое море. Олдвин подумал о том, как едва не потерял рассудок, пытаясь сообразить, сколько сундуков он хочет забрать из сокровищницы. Но теперь было очевидно, что одного сундука хватит для всех троих.