Звучит-то как! А на самом деле — обычный сторож с двухтысячным окладом, не имеющий ни прав, ни обязанностей. Старший кто куда пошлет. Ибо цемент и щебень, слава Богу, не горят, деревянных деталей в цехах кот наплакал, единственная опасность возгорания — в кабинетах. Вот поэтому и приходится «начальнику» большую часть рабочего времени проводить вместе с дежурным в его остекленной конторке.

А сегодня вообще — в одиночестве: отпросился Феофанов по причине недомогания, без пред»явления больничного листа. Сурен проявил необычное внимание — отпустил. Как всегда, обязанности дежурного по совместительству, без дополнительной оплаты, возложил на «пожарника».

Сопротивляться я не стал — бесполезно, даже вредно. Портить отношения с взрывчатым армянином все равно, что садиться на стул с поломанными ножками — можно оказаться на полу. И в прямом, и в переносном смысле слова. Тем более что Светлана весь вечер занята — то ли заседание, то ли банкет, нередко два эти мероприятия совмещаются в одно.

Сидеть, бездумно уставившись на фонтанчик, омывающий виньетку из все тех же букв — РБ, надоело. Я поднялся, потянулся до хруста в суставах и отправился к входу в цеха. Поглазеть на трудовые достижения коллектива Росбетона — пусть маленькое, но развлечение. Там все кипит: арматурщики ползают на коленях, скручивая вязальной проволокой арматурное плетение; вдоль форм ползает тельфер, разнося громоздкий ковш с бетоном; в формы укладываются изготовленные каркасы; натужно хрипят вибраторы; кран выносит к выезду на эстакаду готовые панели; отчаянно матерятся бетонщики и арматурщики, визгливо отчитывает их сотрудница отдела технического контроля, доказывает высокое качество изделий сменный мастер…

Посмотришь со стороны — бедлам, вникнешь — производственный процесс, приносящий предприятию немалые прибыли. Мизерная их доля «капает» и в мой карман. В виде премий и добавок, разного рода компенсаций и помощи. Поэтому мой интерес к происходящему в пролетах цеха не столько познавательный, сколько материально заинтересованный.