— Сейчас, значит, не воруешь? Верю с трудом… Чем же тогда занимаешься? Ежели, конечно, не секрет…

Бизнесмен пренебрежительно стряхнул столбик пепла мне под ноги — будто плюнул.

— Могу, конечно, не отвечать — не на допросе у следователя, но если просишь — пожалуйста. Создал аптечную фирму. Сейчас люди часто болеют, всем нужны лекарства, а мне — их денежки… Вот так, учись, малолеток, постигай азы современного бизнеса… Навсегда кончилось ваше времячко, нищих правдоискателей, мешающих жить достойным людям. Жизнь все расставило на свои места: кому заниматься бизнесом, кому — сторожить.

Напряженная беседа все больше напоминала дуэль на шпагах, в которой я безнадежно проигрывал. Острые жалящие уколы противника пронзали меня насквозь, до самого сердца доставали, жалкие ответные удары оставляли на Богомоле легко заживающие царапины. Да и чем я мог ответить — жалкими всхлипываниями о позорности воровства и своей честности?

Еще раз окинув бывшего сыщика презрительным взглядом, бизнесмен медленно пошел в сторону лифта.

— Погоди, Листик, — остановил я его. — Рабочий день окончился, приказано посетителей не пускать.

Не оборачиваясь, Богомол попросил-приказал.

— Позвони Вартаньяну — разрешит.

Я поколебался. С одной стороны, пропускать наглеца не хочется, но, с другой — вдруг он приятель Сурена? Рассвирепеет армянин, вполне может превратить начальника пожарно-сторожевой службы Росбетона в обычного безработного. Без согласия профсоюза и решения суда.

Позвонил.

— Сурен Иваныч, к вам рвется посетитель…

— Неужели ты не понял, Костя? Никого, ни клиентов, ни родственников. Нет меня, понимаешь? Вознесся на небеса, провалился в преисподнюю, выпал в осадок, уехал купаться в озере Севан.