Хейрон спустился, и они повернулись к двери, за которой сидела улитка.

— А что, если просунуть их через дверь? — предложил Хейрон.

Эдео покачал головой. Дверь была деревянной, с облупившейся серой краской. Он сделал шаг к двери, потом другой, протянул руку, отодвинул щеколду и поспешно отскочил. Дверь со скрипом повернулась на петлях, медленно приоткрывшись градусов на тридцать, и остановилась, заскрежетав по бетонному полу. Внутри было темно.

Эдео пристально всматривался в темноту. Улитка тоже изучала его, выставив вперед гибкую антенну. Затем издала фыркающий звук, и слизистая перепонка над глоткой завибрировала. Друзей обдало запахом железа, напоминающим запах крови.

— Фу-у…

— Может, она здоровается? — предположил Хейрон.

— Или спрашивает, где Фрудж.

Эдео взял пучки местных растений и протянул улитке. Та изогнула все три антенны, выставив в трех направлениях, словно хотела получить трехмерное изображение предлагаемой пищи. Затем прыгнула вперед — такого проворства Эдео от нее никак не ожидал — и с чмокающим звуком засосала растения в глотку.

Эдео попятился, обескураженный скоростью ее движений. Голова улитки была серой и безглазой. Антенны описывали круги и раскачивались, изучая мальчиков и принесенную еду. Широкий — сантиметров двадцать пять — рот с выступающей верхней губой открывался в обвисшую, похожую на мешок глотку.

— Похоже, нам не придется силой заталкивать в нее еду, как Фруджу, — сказал Хейрон.

— Ага.

Эдео завороженно смотрел на гигантскую улитку. Она возвышалась над ним сантиметров на двадцать, а он сам был выше Хейрона.

Улитка снова фыркнула, издала бормочущий звук, затем подалась было вперед, и мальчики услышали какое-то звяканье. Хейрон понял, что от раковины улитки отходит цепь.

— Этот гад приковал ее к стене!

Эдео подобрал остальные растения и по одному скормил их улитке. Когда последний стебель исчез в глотке животного, улитка провела антенной по ладони Эдео, оставив слизистый след.