Мальчишки улыбнулись друг другу. Эдео знал, что расплата неминуема, но оно того стоило.

— Взял? — переспросил Хейорн.

— Да! — кивнул Эдео.

Они не стали выходить во внутренний двор, а спустились ниже и забились в щель между ящиками под последним лестничным пролетом. Хейрон включил фонарик, а Эдео достал улиточный камень.

Холодный и тяжелый, он на ощупь напоминал обычный камень. Однако выглядел совсем иначе. Он мерцал оранжевым светом, расщепляя луч фонаря на разноцветные полосы, словно призма. Эдео повернул руку, и радуга заплясала на стене.

— Если ночью класть его под матрас, пенис станет длиннее, — сказал Хейрон.

— Глупости! — отмахнулся Эдео, хотя, по правде говоря, сам не был ни в чем уверен.

Какие только чудеса не приписывали улиточным камням: они приводят в движение ракеты, активизируют холодный ядерный синтез, лечат простуду. С другой стороны, зачем тогда правительству объявлять их своей собственностью?

— Как думаешь, сколько за него дадут?

— Не знаю, вот только у Фруджа мы спросить не можем, это уж точно, — сказал Эдео.

— Кучу всякою добра.

Услышав шаги на лестнице, Хейрон выключил фонарик. Шаги стихли, как будто негромкий щелчок заставил спускавшегося человека насторожиться.

Шестое чувство подсказывало Эдео, что это Гремон. Эдео затаил дыхание, надеясь, что Хейрон тоже будет сидеть тихо, как мышь. Тот почувствовал страх приятеля и молча ждал.

Наконец звук шагов послышался вновь, потом открылась и закрылась дверь во внутренний двор.

Друзья ждали. Гремон вполне мог обмануть их, сделав вид, что уходит. Но вскоре они услышали болтовню поднимавшейся по лестнице парочки и поняли — путь свободен. Приятели осторожно поднялись по ступенькам и, остерегаясь Гремона, направились в район Гильдии.