Что вот здесь у него заторможенная реакция, а вот тут ему чудятся несообразные по времени события. Доказали, что на Эмпайр стейт билдинг испокон веков был шпиль; что ООН уладила конфликт в Корее всего через два месяца после того, как начались военные действия; что Прокофьев - любимый композитор Пита - не умер в 1953 году, а жив и поныне, хоть и прихварывает; что телевидение еще не настолько усовершенствовано, чтобы стать выгодным в коммерческом отношении; что Шекспир не написал никакого "Гамлета"...

Пит читал им наизусть отрывки из "Гамлета". Они очень удивились. Они сказали: "Господи, да у вас талант! Вам надо писать!"

Временами ему казалось, что он и впрямь сойдет с ума. Порой он был убежден, что он уже сумасшедший. А порой не сомневался, что все это - просто какой-то дьявольский заговор целого мира против него, Пита Иниса.

Отчаянное самомнение. Для безумца.

Но Пит, конечно, не безумен... Просто такая у него прихоть, которая тешит его самого и несколько беспокоит психиатров на определенном этапе его болезни.

Никакого Шелли никогда не было на свете. А он декламировал Шелли.

Они говорят: Китс.

Пожалуйста, он декламировал Китса.

"Господи, да у вас талант! Вам надо писать!"

И все-таки они ввели его в колею. Зримая и осязаемая реальность говорила сама за себя, убеждала вернее всяких слов.

Но он не переставал вспоминать тот мир, который существовал лишь в его воображении. Тот мир оставался для Пита таким же ясным и отчетливым до мельчайшей, прочно запомнившейся подробности, как и этот, реальный мир, в его неоспоримой, осязаемой подлинности.

Они ввели его в колею.

Теперь он понял, какое это ощущение, когда вообразишь себя Наполеоном: будто падаешь в бездонную пропасть.

Не только разумом, но и чувствами Пит принял совершившееся.

Он поверил.

Дома все оказалось не так. Что ж, этого и следовало ожидать.

Пиппи оказался спаниелем. ПРИНЦ БЫЛ КОЛЛИ.