– Разувайтесь, проходите, – негромко проговорил он. Похоже, появления Сергея не удивило его нисколько – видимо, перед тем, как открыть, он внимательно изучил гостей в перископический глазок.

Они прошли и разулись. Тапочек Курбаши не предложил, да этого и не требовалось – под ногами пружинил ковер. Дверь закрылась, четыре маслянисто отсвечивающих штыря беззвучно вошли в косяки, в порог и в притолоку.

– Располагайтесь, – сказал Курбаши, проведя их в одну из комнат, и, не дожидаясь, пока они усядутся, забрался с ногами в кресло. – Чай? Кофе?

Володя досадливо шевельнул челюстью и не ответил. В квартире было тихо, как в сейфе, – из соседней комнаты слышалось тиканье часов. Потом что-то прошелестело по коридору – что-то длинное, шелковое. Кажется, в доме был еще кто-то. Сергей быстро взглянул на Володю, но тот не отреагировал. Видимо, шорох в коридоре опасности не представлял.

– Накладка вышла, Курбаши, – хрипло проговорил Володя.

– Вижу, – отозвался тот. – Родственник?

– Одноклассник, – буркнул Володя.

Курбаши приподнял красивую бровь. Этакий эмир бухарский в спортивном костюме.

– Даже словом не обмолвился, что вы с ним знакомы, – с мягким упреком сообщил он.

– Да дурак он, Курбаши! – взорвался Володя. В голосе его, однако, пробивались жалобные нотки: – Лох! Всю жизнь лохом был – я-то знаю, я ж с ним за одной партой сидел!..

– Ты ведь со Скляром сидел… – робко напомнил Сергей.

– Заткнись! – рявкнул Володя. И снова жалобно: – Ну ты же видишь, Курбаши? Ничего не понимает! Даже сейчас!..

– Да, действительно… – согласился тот, с любопытством разглядывая их обоих.

В соседней комнате осеклись часы и стало совсем тихо. Где-то над плоской крышей девятиэтажки в студеной синеве сентябрьского неба парил дискообразный летательный аппарат.

– Фатима, часы сверь, – не повышая голоса, произнес Курбажи, когда часы пошли снова. В коридоре послышался прежний шелковый шелест. У Володи было напряженное лицо – он ждал ответа.