Старик поставил снаряженные ботинки на пол, всунул в них ноги, надел куртку и открыл дверь. Возраст возрастом, а пока можешь себя обслуживать - надо держаться. Не зря он к внукам переезжать не хочет, хоть те и зовут. Ничего в том хорошего нет, у молодых под ногами путаться. Сам может и поесть приготовить, и продукты принести. Раз в неделю внучка или правнучка заскочит, постирает, и вся нагрузка на детей. Всё сам. Немногие могут так в девяносто два-то!

Жалко только Светочки рядом нет. Так и не сумел привыкнуть за пятнадцать лет. Столько вместе прожили, а не дождалась его, рано ушла...

Константин Иванович неторопливо пересек заснеженный сквер, постоял, восстанавливая дыхание, и двинулся дальше. Боль под правой лопаткой не проходила, но отступила вглубь и досаждала не так сильно. Ноги, вроде бы, тоже разошлись. Только вот запыхался немного. Ничего, половину дороги до магазина уже прошел. Вначале всегда тяжело. Дальше полегче пойдет.

Вчера Антошка в гости приезжал. Пострелёнку привез. Кем она приходится? Ох, совсем дурная голова стала... Правнучка? Нет, праправнучка! Точно, два 'пра-', внучка внука! Маленькая, смешная. По комнате бегает, кричит: 'Ди-ду, ди-ду!'. Та девчонка в Белоруссии его так же называла. А какой он тогда 'диду' был, в двадцать один-то год?

Так и не удалось узнать, сумели вывести тот детдом из окружения или нет. Из их-то пятерки, что осталась прикрывать отход, только он один и выжил. И то чудом. Глупый фриц покрасоваться решил, показать, что может кулаком беспамятного забить. А беспамятный возьми и оживи. Советский пограничник - это тебе не мальчик для битья! Голову от удара убрал, двумя ногами гансу в промежность засадил и рыбкой в овраг. Ищи ветра в поле. Пока немцы по оврагу лазили, назад выбрался, глупого фрица добил и из его же винтовки остальных перестрелял. Их и было-то уже трое, недаром ребята жизни отдали, совсем недаром. Может, и ушел детдом... Силен тогда был. И ловок. Не зря на заставе Рысенком звали...