Колющий удар, потом секущий, перехват ножа лезвием вниз и вспарывающий удар снизу вверх. И все впустую… Ловлю глубокое изумление в глазах негодяя и отвечаю искренней, душевной улыбкой, обнажающей длинные, снежно-белые клыки вампира. Отвлекся. Зря, во время боя ничего не должно отвлекать, иначе проигрыш гарантирован. А проигрываешь тут не месячное жалованье (грешен, спускал за картами раза три), а собственную жизнь, что не в пример более существенно. Когтями его, да по харе некультурной. Вот так, было обычное человеческое лицо, а стало живое пока что подтверждения вреда разгульной жизни. В смысле, нос исчез, срезанный под самый корень.

Опять вопли… Нет, не нос надо было отрезать, а всю голову целиком. Безголовые не орут, они на это в принципе не способны, проверено на мадам Сангрени. Завершилась забава. Ножик бросил, ладошки к лицу прижал и воет, от меня пятясь. Ну и куда ты собрался, друг ситный? Если тебя где и ждут, то разве что в аду. Небось и котел давно приготовили, костерок развели… Ну что ж, любезнейший, не будем задерживать месье Сатану?

Резкое движение вперед, хватаю руками за шею и рывок… Сила вампира на порядок превосходит человеческую, и позвоночник не выдерживает такой нагрузки.

— Он отправился в ад для безголовых, — обращаюсь к оставшимся шестерым. — Вам билет на ту же станцию или придумать нечто пооригинальнее?

Ровно половина из них, то есть три экземпляра, пытаются бежать. Нет уж, мне это не надо! Жест, несколько слов на давно умершем языке и вокруг нас возникает бледно-серая, практически невидимая стена. Незадачливые беглецы пытаются проскочить сквозь нее, но врезаются и с жалобными стонами отползают обратно.