Это было три года назад, в Америке, во время летних каникул. Она плыла по Миссисипи на маленьком пароходике, точной копии старинных речных судов. Он мягко стучал колесами по сонной реке. В каюте среди немногих приумолкших пассажиров рядом с молодой индианкой сидел слепец. Лицо его врезалось в память Мадии, может быть, потому, что это было лицо человека, у которого вея жизнь как бы ушла в глубину. Слепцы приноравливаются к мраку, в котором они живут...

- Кто это? - спросила она своего спутника, студента-однокурсника.

- Сантос...

- А подробнее?

- Неужели не знаешь кубинца Рауля Сантоса? Мы учимся по его работам...

- Так это он?..

И вот сегодня неожиданная встреча здесь, в зале Звездного Совета! "Прошло три года, - подумала Мадия. - Я кончила институт, я вижу звезды и вижу солнце, а он видит только ночь, бесконечную ночь". Девушка знала многие работы этого крупного ученого.

Сантос стоял на трибуне-крупный, с выразительными, резкими чертами лица. Он свободно говорил по-русски.

Но вот Козырев кончил представлять руководителей комитетов Звездного Совета. Откуда-то сбоку в белой парадной форме вышел Игнат Лунь и остановился у стола Козырева. Мадия с любопытством глядела на космонавта, хотя уже не раз присутствовала на подобной церемонии.

- Игнат Лунь, отвечай, - с некоторой торжественностью заговорил Козырев. - Ты сознательно выбираешь свой звездный путь?

- Да!

- Дай клятву, Игнат Лунь.

- Я, Игнат Лунь, именем Объединенного Человечества клянусь хранить в бескрайних просторах Вселенной верность Земле.

- Какую звезду ты избрал, Игнат Лунь?

- Мицар.

"Он прав, - с благодарностью и неожиданным чувством симпатии к звездолетчику подумала Мадия. - Надо выяснить все обстоятельства гибели звездолета, "Уссури". Это сделает Лунь".

А Лунь, оказывается, думал не только о таинственной гибели звездолета. Он стремился к большему.