– Признаться, да.

– Дело в том, что я был вчера в гостях на соседней улице и, когда вечером возвращался домой, приметил здесь одну вещь, за которой специально приехал с утра.

– На помойке?

– Именно.

– Что же это за вещь? Епифанов улыбнулся:

– Видите ли, зная, что люди вашей профессии умеют хранить молчание, я вам открою один секрет.

– Если это государственная тайна, то не стоит.

– Какая там тайна! У меня есть хобби.

– Хобби?

– Да, я уже много лет являюсь коллекционером.

– Что же вы коллекционируете?

– Дверные ручки.

Соловец знал, что среди коллекционеров попадаются люди со странностями, но тем не менее удивился.

– Никогда ни о чем подобном не слышал.

– Напрасно удивляетесь, – продолжил Епифанов. – Нас в мире несколько тысяч, я поддерживаю с зарубежными коллекционерами ручек связь через Интернет.

– Любопытно.

– Еще как! Приходите ко мне домой, я вам продемонстрирую свою коллекцию, у меня более трехсот дверных ручек, начиная от Людовика Шестнадцатого и кончая нашим временем.

– Но при чем тут помойка?

– Немалую часть своей коллекции я собрал на помойках.

– Вы шутите?

– Отнюдь нет. Если бы вы знали, какие ценные вещи можно обнаружить на питерских помойках!

Соловец задумался.

– Может быть, вы правы, – произнес оперативник. – Один раз мы столкнулись с коллекционером старых писем, который отыскивал их на городской свалке.

– Свалка – это вообще золотое дно!

– Значит, вы ходите по помойкам и свинчиваете ручки с выброшенных дверей?

– Я не занимаюсь этим специально., Но если, проходя мимо, вижу вещь, представляющую интерес, не могу устоять.

– Почему же вы не свинтили ручку вчера?

– Во-первых, я опаздывал на метро, а во-вторых, у меня с собой не было необходимых инструментов.

Соловец нагнул.ся и рассмотрел ручку, которую отвинчивал Епифанов. Она имела причудливую форму и была изготовлена из меди. Выброшенная на помойку полусгнившая дверь когда-то стояла в дореволюционной петербургской квартире.