Сбылось то, чего он всегда больше всего боялся: его действительно опутывали проводами и облепливали датчиками. Даже во сне десятки приборов следили за его состоянием, а уж во время работы и подавно.

Плохо, однако, было то, что с тех пор, как Акима поместили на секретную базу, его так называемое «затмение» совершено перестало на него находить.

Он по-прежнему руками и сердцем чувствовал любую поломку в любом устройстве или механизме, окружающие его специалисты просто диву давались, когда он с необыкновенной лёгкостью чинил их сложнейшие, хитроумно выведенные из строя приборы, но… Но это было всё. Приборы и механизмы приводились в порядок и прекрасно работали, однако новых дополнительных и каких-то особых качеств не приобретали.

Психологи объясняли данный феномен тем, что творческий человек, подобный Акиму, не может работать с полной отдачей, находясь в неволе. Ему нужна свобода. А значит, говорили они, его необходимо отпустить в родной Семиглавск,дать спокойно жить прежней жизнью и уже тогда ненавязчиво подбрасывать все эти электронные и механические задачки. Глядишь, чудесная способность и вернётся.

Военные, однако, боялись отпускать Акима, резонно полагая, что на свободе ему грозит опасность быть украденным или даже убитым.

– Испанский писатель Сервантес де Сааведра отлично писал в тюрьме, – обычно отвечал на доводы психологов полковник Белобоков, курирующий проект со стороны контрразведки. – А знаменитые сталинские «шарашки»? Чем не пример творческого взлёта! Чем хуже наш наш Аким, спрашивается? Он просто ещё не привык. Подождём ещё. Опять же у нас, всё-таки, не тюрьма, а просто строго засекреченное научное заведение.

Аким прекрасно осознавал, что после истории с «харриером», ситуация вышла из-под его контроля и стала практически безвыходной.