— Ты говоришь мне, что я должна была позволить ей умереть, Барни? — С горечью сказала я, зная, что он не терпит свое прозвище.

— Позволить этому жнецу сразить ее — только для того, чтобы я не была опознана? Свяжись с Роном. Он может изменить резонанс моего амулета. Он делал это прежде.

Скрестив руки на груди, Барнабас нахмурился. Несмотря на то, что я была права, и он знал это.

— Мне тоже нужно было вмешаться, не так ли? — сказал он как семнадцатилетний, под которого он и косил. — Я не был засвечен за триста лет. То есть, не считая твоего скашивания. Теперь мне тоже нужно менять резонанс. — Угрюмый, он уставился вперед. Угрюмый ангел. Как мило.

Но чем больше я думала об этом, тем хуже себя чувствовала. Кажется, так было всегда после нашего знакомства, я портила ему жизнь. Мой особенный талант. Теперь он должен был обратиться к боссу, чтобы исправить положение, и я знала, как он ненавидит плохо выглядеть.

— Извини, — сказала я тихо, но я знала, что он меня слышит.

— Пока мы не изменим резонансы наших амулетов, мы уязвимы как утки сидящие на воде, — проворчал он.

Поежившись, я поискала глазами черные крылья, но они улетели. В воде отражались деревья, растущие вблизи пристани, штиль в отсутствии ветра, и я переключила двигатель на нейтральную скорость.

— Я сказала, что мне жаль, — сказала я, и Барнабас поднял взгляд от мигающих огней скорой помощи.

Его карие глаза в тени были черными, и казалось, что я вижу их впервые, находя что-то новое в их глубинах.

— Есть много чего, что ты не знаешь, — сказал он, когда я повернула лодку к пристани.

— Может тебе стоит начать действовать соответственно.

Сьюзен перекидывала амортизаторы на борт, а Барнабас пригнулся кинуть носовой канат, когда я выключила двигатель чтобы пришвартоваться. Команда медиков ждала с носилками, и они казалось, вздохнули с облегчением, когда Билл крикнул что он в порядке. В воздухе витало рациональное возбуждение, и когда я увидела яркую рубашку, которая говорила "юридический консультант лагеря" яснее, чем ламинированный бейдж, я поежилась. Нам нужно выбираться отсюда.