Барнабас уселся на красный столик для пикников под сосной. Причудливый, размером с мяч для софтбола, шар света парил перед ним, выглядя как дефект на фотографиях, который вы время от времени видите. Некоторые люди думают, что свечение — это призраки, но что если это ангелы-хранители, видимые только при определенном освещении и заснятые на пленку?

— И потом он упал в воду, — сказала Сьюзен, говоря медленней, когда что-то не сходилось с ее памятью, и я отвернулась, чтобы она не увидела меня и не попросила помочь ей. Она упоминала, что работает на газету — может быть, планируемая карьера журналиста была причиной, по которой она стала мишенью. Возможно, позже ей предстояло что-то сделать в жизни, что-то, что идет в разрез с великим планом темных жнецов. То, ради чего была вся эта игра. Вот почему я была убита. Я не знала, что за великое дело мне предстояло совершить, и сейчас, будучи мертвой, наверняка уже никогда и не узнаю.

Скрестив руки, я прислонилась к колючей твердости высокой сосны, и поклялась, что никогда не буду чувствовать себя плохо по поводу спасения жизни Сьюзен.

Барнабас встал, и я наблюдала, как он прокладывает путь сквозь толпу с шаром света плывущим за ним. Друзья Сьюзен заметили его, и, хихикая, притихли. Делая вид, что не замечает, Барнабас улыбнулся и пожал Сьюзен руку. Как если бы это было сигналом, неясный свет перешел от него к ней. У нее теперь есть ангел-хранитель, она будет в безопасности. Узел беспокойства ослаб во мне.

— Спасибо что заставляла его говорить, — сказал Барнабас, небрежно убирая свои мокрые волосы набок, что заставило некоторых сзади вздохнуть.

— Тебе стоит поехать с ним в больницу. Ему нужно бодрствовать всю ночь, на случай если у него сотрясение.

Сьюзен зарделась.

— Конечно. Да. Думаете, они позволят мне? — Она повернулась к адвокату. — Могу я идти?

Хор возгласов и "Да", Сьюзен улыбнулась и потрусила к скорой. Дымка света влетела в скорую перед Сьюзен, и едва заметное напряжение Барнабаса исчезло, что сказало мне, что он тоже беспокоился о ней. Это только казалось что ему все равно.