— Ты можешь сказать, кто жертва? — Спросила я. Из того, что мне говорил Барнабас, ауры имели выдающее мерцание, согласно возрасту человека — что вроде как давало Барнабасу оправдание, почему он не смог защитить меня. Это было на мой день рождения, а он работал только с семнадцатилетними. Мне было шестнадцать прямо перед тем, как машина перевернулась, и официально семнадцать, когда я, собственно, умерла.

Барнабас прищурился и на мгновение его глаза засеребрились, когда он стал перебирать варианты. Это реально меня испугало.

— Не могу сказать, — ответил он. — Все они семнадцатилетние, кроме девушки в красном купальнике и невысокого темноволосого парня.

— Тогда как на счет жнеца? — Спросила я. Никто из них не носил амулет — но из-за того, что камни могли меняться и приобретать любую форму, это значило не много. Просто еще одна способность, которой я не обладала.

Он пожал плечами, все еще наблюдая за ними.

— Жнеца может еще даже и не быть здесь. Его или ее аура будет выглядеть как у семнадцатилетнего, точно также как и наша. Я не знаю всех темных жнецов в лицо, и я не буду уверен полностью, пока он или она не вытащит свой меч.

Вытащит меч, вонзит в человека, жатва завершена. Мило. К тому времени как ты узнаешь, кто является угрозой, становится слишком поздно.

Я наблюдала, как черные крылья резвились над пристанью, словно чайки. Позади меня заерзал Барнабас.

— Ты хочешь пойти за ними, — сказала я.

— Да.

Было слишком поздно передавать предотвращение кому-то другому. Воспоминание моего сердца похоже застучало сильнее — призрачный остаток от того, что значило быть живой, с которым мой разум пока не мог проститься — и я схватила руку Барнабаса.

— Давай сделаем это.

— Мы уходим, — запротестовал он, но все же зашагал, я видела, как его кроссовки встретились с землей идеально синхронно с моими, когда мы направились вниз по склону.