Не любил Егор работу с такими суммами. Когда какой-нибудь бизнесмен должен штук пятьдесят или ладно, пусть двадцать, там хоть понятно, что делать. Человек конкретный, у него есть чем ответить за эту сумму. Вся проблема сводится к тому, что человеку этому, как правило, жалко отвечать своей недвижимостью, машиной или картинками, висящими на даче по стенам, и нужно его… как бы это… убедить, что лучше отдать картинки, машину или дачу с квартирой, чем висеть на дереве подвешенным за мизинцы рук и видеть, как по малюсенькому кусочку отрезают ему детородный орган или поджаривают на угольках пятки.

Через двадцать минут он был уже по указанному в бумажке адресу на Лесном проспекте. Остановил свою «девятку» возле крепкого «сталинского» дома, осмотрелся. Дом своим ухоженным видом вызывал хорошие чувства. Отдельная квартира в таком доме стоит денег. Уже что-то. Не хрущоба засранная… Хотя и в таких домах бывают коммуналки, в которые не то что войти страшно, а даже мимо проходить противно от вони и грязи, что из этих коммуналок на лестницу вываливается…

«Во люди, – думал Егор, поднимаясь по лестнице. – Живут же, как свиньи, где живут, там и срут… Ни хера, никакой капитализм тут еще двести лет не наладится…». Хотя размышления эти были в данный момент чисто абстрактными, умозрительными, поскольку лестница, по которой он шел, была чистой, лифт тоже работал исправно. Однако когда Егор шел на дело, он предпочитал сначала увидеть все пути для отхода, если в таковом возникнет необходимость. Он не строил никаких планов предстоящей операции, решив действовать по обстановке, как сердце подскажет.

Остановившись у двери с аккуратной металлической блямбочкой с номером «37», Егор еще раз сверил по бумажке адрес и нажал на кнопку звонка.

В квартире послышалось шарканье, потом чье-то тяжелое дыхание и дрожащий, нетвердый голос: